ПРЕКРАСНЫЕ СЕТИ ИСКУССТВА

В отличие от Вана и Виктора Заваровского картины Александра Мануйловича мало кто видел. Хотя их достаточно много и хватило бы, наверное, не на одну выставку. Он их, естественно, не прячет, но и не выставляет (видимо потому, что не считает себя профессиональным живописцем), так что знают о них, в основном, друзья.

Глупо как-то рассказывать о том, что на них нарисовано и как. Некоторые называют их модными. А мне они напоминают фильмы Хичкока. Визуальный ряд проработан так же тщательно, до "последнего ногтя". Женщины занимают в них основное место. Демонические или романтичные, но всегда влюбленные в своих кавалеров. Девушки и то, чем они себя окружают: сумочки, гребеночки, бусики, кружевные тряпочки, флаконы духов, ширмочки и ванночки. Молодые люди с папиросками во рту, скромные, в очках. Связи прослеживаются нечетко - что-то между ними происходит, но что? И происходит ли? Как у Достоевского. Может быть потому, что по образованию Александр - физик, говорить о творчестве оказалось очень просто. Его мысли об искусстве показались мне интересными и я записала их. К тому же он является автором проекта виртуальной галереи, то есть именно ему удалось собрать разрозненные лепестки в единый бутон.

- Как бы Вы назвали стиль, в котором работаете?
- Стиль - это когда о тебе написала целая армия искусствоведов. Так что какой у меня стиль? А так... ну пусть будет сюрреалистический романтизм. Хотя я не люблю сюрреализм и далек от романтизма. В общем это такой семантический призрак. Но определение довольно емкое.

- Когда я впервые увидела Ваши картины шесть лет назад, я спросила: "Это что же, и есть Ваши картины?" Вы долго смеялись, наверное решили, что мне не понравилось. Но это неправда. Просто мне показалось, что Вы все выдумываете специально, чтобы девушек удивлять.
- Похоже, что так оно и было.

- И надо сказать, Вы добились того, к чему стремились. Я замечаю, что многие из тех, кто Вас окружает, стали выглядеть очень похоже. Произошла диффузия или Вы все же имеете в виду реальных людей?
- Нет, я имею в виду свои подсознательные симпатии. То есть, как все это происходит. Я веду линию - рисую глаза, рот, нос, контур лица, и если мне не нравится, то стираю в одном месте, исправляю в другом. Когда опыт накапливается, то появляется стереотип, который выработался в движении моих рук. Если я сейчас возьму шариковую ручку и начну быстро-быстро рисовать лица, то все они получатся примерно одинаковые. Это как почерк. Я рисую лицо, как будто подпись свою делаю. И меня это устраивает, потому что оно выработано годами тренировок. Когда же мне нужно нарисовать особенное лицо, то я вношу как бы микромутации, сознательно нарушая канон. Эти изменения могут идти либо в минус - тогда я ужаснусь и сотру, либо в плюс, тогда я радуюсь и уже добавочными действиями склеиваю все в единое целое, чтобы оно не распадалось. Каждый раз я не знаю, что же именно у меня получится, все становится ясным в последний момент. Потому что это процесс естественного отбора, как в природе, когда я вношу изменения случайно или насильственно, как возмущения, а мое восприятие становится фактором отбора. Все в моей воле. Понравится мне - я оставлю, не понравится - ... Я думаю, что в творчестве детерминистический подход неуместен, нельзя заранее предположить, что-то придумать, а потом воплотить. Все получается спонтанно.

- А как же те, которые пишут настоящие портреты - портреты реальных людей?
- Это совсем другое. Они хотят докопаться до сути, с помощью технических приемов, как это делали импрессионисты, воспроизвести блеск лесного ручья в полдень. Что-то вроде дзэна, когда человек смотрит на дерево и старается им стать. А я, наверное, не хочу стать деревом, а просто хочу сделать что-то симпатичное. В первом случае, ты пытаешься разгадать уже существующее, т.е. божественную тайну, а во втором - хочешь сам поиграть в Бога, сделав то, чего еще не было. Хотя, в высшем смысле, это наверное одно и то же, потому что, как это говорится - подделывайте, пока не сделаете. Если что-то делать достаточно упорно, то разные действия могут привести к чему-то очень похожему. Путь срисовывания более технологический, более западный, и поэтому мне чуждый, потому что я - существо частично восточное. К идее копирования я отношусь с пониманием и, может быть, симпатией, но не настолько, чтобы тратить на это всю свою творческую энергию.

- Творчество - вроде бы не реклама, которая зачастую навязчива, оно не агрессивно. Но, странное дело, с тех пор, как я с Вами со всеми познакомилась, мне уже не кажется, что небо может быть просто голубым. Я вижу его разным - розовым, фиолетовым, оранжевым и не постесняюсь его таким нарисовать...
- Мне тоже раньше казалось, что образы, которые создает художник - это просто удачный каркас или повод, чтобы родились какие-то сильные мысли (и может быть - чувства), а потом оказалось, что нет. Настоящий шедевр не оставляет тебя в покое. Если ты увидел его, то он берет за уши и втягивает в себя. Настоящее творчество не пассивно, это не зеркало, которое отражает твои чувства, на самом деле оно тебя в это зеркало затягивает и там каким-то образом трансформирует. Я это реально ощутил.

- Я так поняла, что у вас никто не учил рисовать. Но ведь так не бывает! Ведь что-то должно оказывать влияние, пусть неявно, но все-таки учить.
- Ну почему же неявно! Очень многие художники (и даже дизайнеры) оказали на меня существенное влияние, и я иногда ловлю себя на мысли, что если бы не было, скажем Модильяни, то у меня не хватило бы духу рисовать портрет за портретом, не обращая внимания на замечания типа "что-то у тебя все одно и тоже, нарисовал бы что-нибудь новенькое". Можно всю жизнь рисовать какой-нибудь чайник и не исчерпать его до конца. Я вообще не боюсь быть на кого-то похожим. Если бы кто-нибудь вдруг стал писать как Рембрант, то это было бы прекрасно. Ведь это не спорт и не наука - кто первым придумал или высоко прыгнул. Важно не кто сделал, а важно, что еще одним прекрасным предметом стало больше. Вообще, если полюбил чье-то творчество, то с ним можно делать все, что угодно, потому что оно становится частью тебя, потому что оно твое. Так что неудивительно, что многое является похожим. Невольно мы вернулись к тому, с чего начали. Ничто так не трансформирует личность, как любовь к...

"Мир Людей", 1999 г